+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Звонок бесплатный!

Понятие жилище» в законе, практике ЕСПЧ и литературе»

Дата размещения статьи: 09.07.2016

Основные выводы: 1) отмечается определенная и в некоторых случаях достаточно большая разница между правовыми позициями ЕСПЧ, положениями российского права и российской судебной практикой по жилищным и взаимосвязанным с ними спорам; 2) в определенном количестве случаев российские суды могут основывать свои решения более качественными и эффективными положениями национального права и национальной судебной практики.

Литература

Защита жилищных прав в европейском суде по правам человека

Право на жилище является одним из основных социальных прав личности. Среди многих проблем, возникающих в общественных отношениях, особенно острым остается вопрос, связанный с защитой данного права. Помимо национального законодательства, важнейшими актами международного права провозглашается право каждого на жилище; неприкосновенность жилища; поощрение государством жилищного строительства; право свободно передвигаться и выбирать место жительства и т.д.

Как справедливо отмечает Макаров О.В. [1] «. на теоретическом уровне общепризнано, что международное право обладает приоритетом перед национальным правом того или иного государства. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Несмотря на отсутствие закрепленных формально-юридически способов разрешения коллизий и противоречий между практикой ЕСПЧ и российской судебной практикой и, казалось бы, отсутствие признаков источников права у правовых позиций ЕСПЧ, Верховный Суд РФ при подготовке к опубликованию обзоров по различным категориям дел постоянно подчеркивает, что сам по себе подготовленный обзор и соответствующая практика российских судов соответствуют правовым позициям ЕСПЧ. Дальнейший анализ покажет, что это не совсем так, и при рассмотрении почти тождественных или аналогичных дел российские суды ссылаются на разные позиции ЕСПЧ либо не ссылаются вообще ни на какие правовые позиции того же суда. В литературе справедливо приводятся примеры невнимания национальных российских судов к правовым позициям ЕСПЧ [2] . С другой стороны, хотелось бы указать и на неприемлемость механического воспроизведения страсбургской прецедентной практики во всех без исключения случаях.

Проблема возникновения права на жилое помещение исследовалась и оценивалась ЕСПЧ и по другому делу, в рамках которого ЕСПЧ констатировал отсутствие нарушения п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод ETS N 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) [3] (далее — Конвенция) ввиду прекращения производства по иску заявителя об обязании городской администрации предоставить ему дополнительное жилое помещение во внеочередном порядке. Аргументация суда в данном случае не совсем верна. ЕСПЧ считает, что включение в список ожидающих улучшения жилищных условий не предоставляет лицу какого-либо права, реализации которого можно было бы потребовать, не налагает на государство никакой обязанности реализовать соответствующее право ) [4] .

Между тем согласиться с таким подходом трудно, поскольку факт постановки гражданина на учет в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий подтверждает наличие у него определенного права, а при предоставлении жилого помещения должно быть учтено право на дополнительную жилую площадь.

Поэтому более точно в рамках данного дела речь идет не об отсутствии права, а об отсутствии нарушения права: нарушением права будет непредоставление жилого помещения в порядке улучшения жилищных условий или предоставление жилого помещения без учета права на дополнительную жилую площадь.

В других случаях ЕСПЧ оценивал правомерность и законность приобретения или утраты жилища (жилого помещения), по существу. По делу «Ткачевы против Российской Федерации» (жалоба N 35340/05) экспроприация квартиры в центре Москвы, на Знаменке, была признана незаконной с присуждением соответствующих компенсаций [5] .

Российские чиновники и суды продолжают нарушать конституционные права добросовестных приобретателей квартир, а граждане России вынуждены искать защиту от произвола российских властей в

Европейском суде по правам человека. Чаще всего права добросовестных приобретателей нарушаются в российской столице.

Европейский Суд по правам человека в ноябре 2016 года комму- ницировал 5 жалоб добросовестных приобретателей из Москвы, Московской и Тульской областей.

Заявители ссылаются на нарушения их права на уважение собственности и жилища при изъятии у них жилых помещений по искам представителей государства. Все жалобы объединяет одно — первоначально квартиры выбыли из государственной (муниципальной) собственности при прямом участии или попустительстве представителей государства. Эти обстоятельства российскими судами не учитывались. За преступления и ошибки представителей государства расплачиваться пришлось добросовестным приобретателям.

До приватизации квартиры заявителей были в собственности города Москвы. В каждом случае имущество было приобретено у города и в итоге продано заявителям. Приватизация квартир прошла с различными нарушениями, в частности злоупотребление доверенностями (47724/07 и 15320/13) и мошенничество (58677/11, 2920/13 и 3127/13). Но заявители не были причастны к мошенничеству. Все, приняв законное право собственности (Пчелинцева, Дедик, Дергачева, Полевода и Карим), поступили, как добросовестные покупатели.

По каждому случаю городские власти подали иск про возврат собственности и выселение жильцов — все дела выиграли. Национальные суды применили исключения из законодательства, защищающего добросовестных покупателей.

По двум делам заявители были выселены (47724/07 и 58677/11; в стадии разбирательства выселение по жалобе 3127/13). В двух случаях- с заявителями (58677/11 и 5320/13)- город заключил договоры аренды социального жилья. Два заявителя выиграли гражданские иски против различных сторон, вовлеченных в беззакония с квартирами (47724/07 и 2920/13), но решения не были исполнены.

Ссылаясь, в частности, на статью 1 Протокола № 1 (защита собственности), заявители жаловались на лишение права собственности и (где это случилось) выселение.

Страсбургский суд установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 — в отношении Пчелинцевой, Дедик, Полеводы, Дергачевой и Карима.

Европейский суд постановил, что Россия должна обеспечить полное восстановление прав собственности заявителей на квартиры и аннулировать распоряжения про их выселение или, в качестве альтернативы, Пчелинцевой, Дедик, Полеводе, Дергачевой и Карим предоставить эквивалентное жилье. Также за моральный ущерб ЕСПЧ присудил этим заявителям по 5000 евро компенсации. Постановление было принято 17 ноября 2016 года.

Вызывает сожаление, что единственной судебной инстанцией, которая полностью разделяет позицию Президента России В.В. Путина, стал Европейский Суд по правам человека. Еще в июне 2015 года, глава государства и гарант его Конституции, сказал (из стенограммы заседания Общественной палаты РФ) [11] , что если в заявлениях собственников жилья речь идет о них, как о добросовестных приобретателей, а проблемы возникают не из-за выполнения ними законодательства, а из-за ненадлежащего исполнения органами государственной власти своих функций, то у собственников жилья не должно возникать никаких проблем по праву на жилье.

По факту оказалось, что подавляющее большинство представителей органов государственной власти не разделяют позицию Президента России. Чиновники и судьи не готовы нести ответственности за собственные ошибки, что лишь подрывает доверие граждан к государству.

Содержание страсбургской прецедентной практики охватывает изучение, исследование и формулирование правовых выводов по проблемам защиты прав и интересов другой стороны жилищного правоотношения — арендодателей или наймодателей.

Согласно правовым позициям ЕСПЧ конкретное государство стоит перед довольно сложным выбором, содержательно сводящимся к поиску и поддержанию некоего компромисса между правами и интересами арендаторов (нанимателей) и арендодателей (наймодателей). Недопустимо низкий уровень платы за жилье и коммунальные услуги, естественно, сказывается не только на заинтересованности стороны в предоставлении жилья и коммунальных услуг, но и на качестве и комфортабельности таковых.

Согласимся с Макаровым О.В., что ст. 249 ГПК РФ [12] подлежит реформированию. В частности, необходимо предусмотреть случаи (или категории дел), по которым незаконность нормативных правовых актов, решений, действий и бездействия предполагается, презюмируется с предоставлением, естественно, права публичному органу доказывать иное. Одной из таких категорий дел вполне могли бы стать жилищные споры. Другое направление страсбургской прецедентной практики отражает взаимосвязь жилищных отношений и жилищных споров с иными возникающими отношениями и спорами, и прежде всего с состоянием окружающей среды, в которой находится или расположено принадлежащее человеку жилище или жилое помещение.

Таким образом, можно сделать основные выводы, опираясь на исследования ученых и экспертов [13] :

1) В настоящее время можно отметить достаточно большую разницу между правовыми позициями ЕСПЧ, положениями российского права и российской судебной практикой по жилищным и взаимосвязанным с ними спорам;

2) Конечно, в определенном количестве случаев российские суды могут основывать свои решения более качественными и эффективными положениями национального права и национальной судебной практики, но, как показала практика ноября 2016 года, по факту оказалось, что подавляющее большинство представителей органов государственной власти не разделяют позицию Президента России. Чиновники и судьи не готовы нести ответственности за собственные ошибки, что лишь подрывает доверие граждан к государству. И как показывает многолетняя практика, конституционные права граждан России защищают не российские суды, а далекий ЕСПЧ.

Понятие «жилище» в законе, практике ЕСПЧ и литературе

В соответствии с ч. 1 ст. 32 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция)[1] Европейский суд по правам человека (далее – ЕСПЧ) обладает компетенцией по вопросам, касающимся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней. При разъяснении судам общей юрисдикции порядка применения общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Верховный Суд Российской Федерации указал, что Российская Федерация как участник Конвенции признает юрисдикцию ЕСПЧ по вопросам толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней обязательной [2].Однако необходимо обратить особое внимание на позицию Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ), согласно которой при возникновении сомнений о возможности исполнения решений ЕСПЧ, вынесенных не в пользу Российской Федерации, уполномоченные органы вправе обратиться в КС РФ с запросом о толковании положений Конституции Российской Федерации в целях устранения противоречий Конституции международных обязательств Российской Федерации [3] .Таким образом, применение положений Конвенции и Протоколов к ней неразрывно связано с использованием практики ЕСПЧ по вопросу толкования основных прав и свобод, однако такие положения не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

Положения ст. 8 Конвенции обеспечивают право каждого на уважение его жилища и недопустимости произвольного вмешательства публичных властей в реализацию данного права

Исключение составляют законные вмешательства необходимые «в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц». Таким образом, представляется, что анализ подходов ЕСПЧ к понятию «жилище» весьма актуален и позволит понять, насколько существующий российский подход к объектам жилищных правоотношений соответствует европейскому подходу.

Следует отметить, что сам ЕСПЧ указывает на то, что на сегодняшний день необходимо говорить о сформировавшийся вне зависимости от толкования национального законодательства аутентичной концепции «жилища», понимание которого, прежде всего, зависит от фактических связей с конкретным местом проживания[4]. Рассмотрим, на наш взгляд, наиболее значимые подходы ЕСПЧ, выраженные в ходе разрешения различных спорных ситуаций.

Так, разрешая вопрос о правомерности действий должностных лиц о призвании права владения и пользования жилым помещением по договору найма жилого помещения прекращённым, Суд исходил из того, что сам по себе факт длительного отсутствия заявителя в оспариваемом жилом помещении не говорит о том, что заявитель теряет связь с ним: оставление в спорной квартире мебели, личных вещей, а также отсутствие намерений навсегда покинуть это помещение свидетельствует о том, что заявитель воспринимает указанное помещение как жилище[5].

Как уже было отмечено ранее, в соответствии с практикой ЕСПЧ понятие «жилище» охватывает и нежилые помещения. Так, в деле «Нимитц против Германии» адвокатская контора заявителя также может быть жилищем, в случае, если невозможно провести чёткое разграничение между ведением деятельности в спорном помещении и личной жизнью человека[6].

Особое внимание необходимо также уделить делу «Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации», в котором действия представителей публичной власти были признаны нарушением ст. 8 Конвенции[7]. В рассматриваемом деле безработная заявитель проживала в спорном помещении свыше десяти лет со своим сожителем, являющимся собственником квартиры. Заявитель также была зарегистрирована по старому адресу, а не по адресу спорного жилого помещения. ЕСПЧ признал нарушение ст. 8 Конвенции, несмотря на то, что правового основания для проживания на этой площади у заявителя не имелось. Суд указал, что заявитель не имела другого жилья, и представители Российской Федерации не указали, какое жилое помещение должно рассматриваться как жильё заявителя в случае признания отсутствия права на спорное жилое помещение.

Однако не все помещения, в которых граждане пребывают в период длительного времени, признаются «жилищем» по смыслу Конвенции. Так, в деле «Лево и Фийон против Франции»[8] ЕСПЧ указал, что обособленные от жилых помещений строения, в которых содержатся свиньи на свиноферме, не могут рассматриваться как жильё заявителя, потому что эксплуатация указанных помещений осуществляется лишь в ходе реализации своих профессиональных функций и не связана с личной и семейной жизнью заявителя. Таким образом, строения, входящие в домовладение, но не входящие в жилой дом, не могут рассматриваться как жильё. Аналогичная позиция содержится и в определении Конституционного Суда Российской Федерации[9].

Это интересно:  Как прописать к себе человека

Можно заключить, что на сегодняшний день в практике ЕСПЧ установилось широкое понимание «жилища», и к нему относятся как дома, квартиры, так и нежилые помещения. Тем не менее, представляется, что российский законодатель, связывающий жилое помещение с критерием пригодности, т.е. соответствия установленным санитарным и техническим правилам и иным требованиям законодательства[10], а не с фактическим проживанием и пребыванием граждан, не готов к восприятию широкого европейского подхода к понятию «жилище».

Автор: Надежда Лущ

[1] Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в Риме 4 ноября 1950 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

[2] Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации». П. 10 // СПС «КонсультантПлюс».

[3]Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2015 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // СПС «КонсультантПлюс».

[4] Постановление Европейского суда по правам человека от 18 ноября 2004 г. «Дело Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации». П. 36 // СПС «КонсультантПлюс».

[5] Информация о постановлении Европейского суда по правам человека от 29 июля 2014 г. по делу «Белич (Belich) против Хорватии» (жалоба № 59532/00) // СПС «КонсультантПлюс».

[6] Постановление Европейского суда по правам человека от 16 декабря 1992 г. «Нимитц (Niemietz) против Германии» // СПС «КонсультантПлюс».

[7] Постановление Европейского суда по правам человека от 18 ноября 2004 г. «Дело Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[8] Информация о решении Европейского суда по правам человека от 6 сентября 2005 г. по делу «Лево и Фийон (LeveauandFillon) против Франции» (жалоба № 63512/00, 63513/00) // СПС «КонсультантПлюс».

[9] Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 12 мая 2005 г. № 166–О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Котовой Светланы Евгеньевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 10 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[10] Жилищный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 2004 г. № 188-ФЗ. П. 2. Ст. 15 // СПС «КонсультантПлюс».[:en]

В соответствии с ч. 1 ст. 32 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция)[1]Европейский суд по правам человека (далее – ЕСПЧ) обладает компетенцией по вопросам, касающимся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней. При разъяснении судам общей юрисдикции порядка применения общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Верховный Суд Российской Федерации указал, что Российская Федерация как участник Конвенции признает юрисдикцию ЕСПЧ по вопросам толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней обязательной[2].Однако необходимо обратить особое внимание на позицию Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ), согласно которой при возникновении сомнений о возможности исполнения решений ЕСПЧ, вынесенных не в пользу Российской Федерации, уполномоченные органы вправе обратиться в КС РФс запросом о толковании положений Конституции Российской Федерациив целях устранения противоречий международных обязательств Российской Федерации Конституции, имеющей высшую юридическую силу[3].Таким образом, применение положений Конвенции и Протоколов к ней неразрывно связано с использованием практики ЕСПЧ по вопросу толкования основных прав и свобод, однако такие положения не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

Положения ст. 8 Конвенции обеспечивают право каждого на уважение его жилища и недопустимости произвольного вмешательства публичных властей в реализацию данного права

Исключение составляют законные вмешательства необходимые «в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц». Таким образом, представляется, что анализ подходов ЕСПЧ к понятию «жилище» весьма актуален и позволит понять, насколько существующий российский подход к объектам жилищных правоотношений соответствует европейскому подходу.

Следует отметить, что сам ЕСПЧ указывает на то, что на сегодняшний день необходимо говорить о сформировавшийся вне зависимостиот толкованиянационального законодательства аутентичной концепции «жилища», понимание которого, прежде всего, зависит от фактических связей с конкретным местом проживания[4]. Рассмотрим, на наш взгляд, наиболее значимые подходы ЕСПЧ, выраженные в ходе разрешения различных спорных ситуаций.

Так, разрешая вопрос о правомерности действий должностных лиц о призвании права владения и пользования жилым помещением по договору найма жилого помещения прекращённым, Суд исходил из того, что сам по себе факт длительного отсутствия заявителя в оспариваемомжилом помещении не говорит о том, что заявитель теряет связь с ним: оставление в спорной квартире мебели, личных вещей, а также отсутствие намерений навсегда покинуть этопомещение свидетельствует о том, что заявитель воспринимает указанное помещение как жилище[5].

Как уже было отмечено ранее, в соответствии с практикой ЕСПЧ понятие «жилище» охватывает и нежилые помещения. Так, в деле «Нимитц против Германии» адвокатская контора заявителя также может быть жилищем, в случае, если невозможно провести чёткое разграничение между ведением деятельности в спорном помещении и личной жизнью человека[6].

Особое внимание необходимо также уделить делу «Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации», в котором действия представителей публичной власти были признаны нарушением ст. 8 Конвенции[7]. В рассматриваемом деле безработная заявитель проживала в спорном помещении свыше десяти лет со своим сожителем, являющимся собственником квартиры. Заявитель также была зарегистрирована по старому адресу, а не по адресу спорного жилого помещения. ЕСПЧ признал нарушение ст. 8 Конвенции, несмотря на то, что правового основания для проживания на этойплощади у заявителя не имелось. Суд указал, что заявитель не имела другого жилья, и представители Российской Федерации не указали, какое жилое помещение должно рассматриваться как жильё заявителя в случае признания отсутствия права на спорное жилое помещение.

Однако не все помещения, в которых граждане прибывают в период длительного времени, признаются «жилищем» по смыслу Конвенции. Так, в деле «Лево и Фийон против Франции»[8] ЕСПЧ указал, что обособленные от жилых помещений строения, в которых содержатся свиньи на свиноферме, не могут рассматриваться как жильё заявителя, потому что эксплуатация указанных помещений осуществляется лишь в ходе реализации своих профессиональных функций и не связано с личной и семейной жизнью заявителя. Таким образом, строения, входящие в домовладение, но не входящие в жилой дом, не могут рассматриваться как жильё. Аналогичная позиция содержится и в определении Конституционного Суда Российской Федерации[9].

Таким образом, на сегодняшний день в практике ЕСПЧ установилось широкое понимание «жилища» и к нему относятся как дома, квартиры, так и нежилые помещения.Тем не менее, представляется, что российский законодатель, связывающий жилое помещение с критерием пригодности, т.е. соответствия установленным санитарным и техническим правилам и иным требованиям законодательства[10], а не с фактическим проживанием и пребыванием граждан, не готов к восприятию широкого европейского подхода к понятию «жилище».

Автор: Надежда Лущ

[1] Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в Риме 4 ноября 1950 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

[2] Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации». П. 10 // СПС «КонсультантПлюс».

[3]Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2015 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // СПС «КонсультантПлюс».

[4] Постановление Европейского суда по правам человека от 18 ноября 2004 г. «Дело Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации». П. 36 // СПС «КонсультантПлюс».

[5] Информация о постановлении Европейского суда по правам человека от 29 июля 2014 г. по делу «Белич (Belich) против Хорватии» (жалоба № 59532/00) // СПС «КонсультантПлюс».

[6] Постановление Европейского суда по правам человека от 16 декабря 1992 г. «Нимитц (Niemietz) против Германии» // СПС «КонсультантПлюс».

[7] Постановление Европейского суда по правам человека от 18 ноября 2004 г. «Дело Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[8] Информация о решении Европейского суда по правам человека от 6 сентября 2005 г. по делу «Лево и Фийон (LeveauandFillon) против Франции» (жалоба № 63512/00, 63513/00) // СПС «КонсультантПлюс».

[9] Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 12 мая 2005 г. № 166–О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Котовой Светланы Евгеньевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 10 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[10] Жилищный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 2004 г. № 188-ФЗ. П. 2. Ст. 15 // СПС «КонсультантПлюс».[:]

ПОНЯТИЕ ЖИЛИЩЕ В УК РФ

В. Копылов, заместитель начальника следственного отделения при Смирныховском РОВД Сахалинской области.

В правоприменительной практике есть ряд проблем, связанных с пробелами в толковании тех или иных уголовно-правовых норм. Одна из них — толкование понятия «жилище». Особенно остро она стоит при квалификации действий, связанных с незаконным проникновением в жилище.

Собственно, формулировка «жилище» в примечании к ст. 139 УК РФ изложена довольно подробно: индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания.

Однако возникают ситуации, когда ограничиваться положениями этого примечания не представляется возможным. Если с первой частью примечания все ясно, то во второй чувствуется явная законодательная недоработка. Речь идет об «иных помещениях или строениях, не входящих в жилищный фонд, но предназначенных для временного проживания».

Что это за «иные помещения или строения»? Что под ними подразумевает законодатель? Во всех ли случаях проникновение в такие помещения или строения будет считаться проникновением в жилище? Здесь таятся трудности с квалификацией содеянного. Особо часто это связано с хищениями, сопряженными с незаконным проникновением в жилище.

Что касается проникновения в жилище, представляющее индивидуальный дом, квартиру, где люди проживают, как правило, постоянно, то здесь особых проблем с квалификацией преступления нет. Но когда речь идет о незаконном проникновении, например, в садовый или дачный дом, летнюю кухню, баню, иную надворную или хозяйственную постройку, где люди постоянно не проживают, но иногда готовят пищу, остаются на ночлег или даже живут какое-то время, то возникают сложности.

Многие правоприменители зачастую по-разному понимают суть выражений «пригодное для постоянного или временного проживания», «предназначенные для временного проживания», содержащихся в примечании к ст. 139 УК. Они полагают: если какое-либо помещение или строение возможно использовать под жилье, то оно в любом случае является жилищем в уголовно-правовом смысле. С этим нельзя согласиться потому, что примечание лишь обобщает всю сферу правоотношений, связанных с правом владения и пользования объектами жилья, и в этой связи не может служить прецедентом для любой ситуации. Каждый раз требуется конкретизация.

Это интересно:  Получил рвп что делать дальше

Всегда ли незаконное вторжение в указанные сооружения и помещения с целью совершения хищения надлежит квалифицировать по признаку «незаконное проникновение в жилище»?

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 декабря 2002 г. «О краже, грабеже и разбое» (п. 18) разъяснил, что при квалификации действий лица, совершившего хищение по признаку «незаконное проникновение в жилище», следует руководствоваться примечанием к ст. 139 УК. Это говорит о том, что диспозиции уголовно-правовых норм, предусмотренных ч. 3 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 161, ч. 3 ст. 162 УК, в связи с истолкованием их Пленумом фактически являются отсылочными к норме, изложенной в примечании к ст. 139 УК, а диспозиция последней имеет своим объектом конституционное право человека и гражданина на неприкосновенность жилища.

Это означает, что хищение, связанное с незаконным проникновением в жилище, помимо основного объекта преступления, имеет еще и дополнительный. То есть, проникая в жилище с целью совершения там, например, кражи, виновный посягает, во-первых, на собственность (как на основной объект преступления), а во-вторых, на конституционное право человека и гражданина на неприкосновенность жилища (дополнительный объект).

Таким образом, подходя к уголовно-правовому понятию «жилище», следует руководствоваться в первую очередь положениями ст. 25 Конституции РФ: «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения».

Подчеркнем, что в Конституции речь идет о воле «проживающих» в жилище лиц. Эта отсылка к Конституции объясняет закономерность законодательного отделения в ст. 158 УК более «легкого» квалифицирующего признака «незаконное проникновение в помещение либо иное хранилище» от более тяжкого «незаконное проникновение в жилище».

Решая вопрос о понятии жилища, нужно также руководствоваться способом грамматического толкования. По толковому словарю В.И. Даля, жилище — это то место, «где живут люди, где поселились. Жилое место. заселенное».

Если рассматривать сказанное применительно к признакам состава преступления, посягающего на жилище граждан, то, исходя из смысла ст. 25 Конституции РФ, в жилище, на которое посягательство направлено, должен кто-либо постоянно или временно проживать.

Таким образом, помещение или строение, в которое незаконно вторгается виновный, должно использоваться в качестве жилища именно в то время, когда происходит посягательство. Например, дачный дом (иное помещение или строение), когда хозяева временно используют его как жилье, т.е. проживают там какой-то период времени, будет жилищем именно в этот временной промежуток. Если же хозяева уже не живут там, но хранят хозяйственный инвентарь или иное имущество, такой дом не может рассматриваться как жилище, так как в нем никто уже не проживает. Теперь дом используется как хранилище различных материальных ценностей. Проникновение туда с целью кражи в этом случае следует квалифицировать по признаку «незаконное проникновение в помещение либо иное хранилище» (п. «б» ч. 2 ст. 158 УК). И наоборот, если такой дом (иное помещение или строение) соответствует требованиям, при которых возможно его использование в качестве жилища и оно используется как жилище, то и проникновение в него будет проникновением в жилище.

Подводя итог сказанному, стоит отметить: если собственник или иной владелец жилого помещения не использует помещение непосредственно под жилье, то проникновение туда с целью совершения хищения причиняет вред только основному объекту преступления, предусмотренного ст. 158 УК, — собственности. Конституционное право граждан на неприкосновенность жилища в этом случае не подвергается преступному посягательству и потому не может влечь уголовной ответственности за «незаконное проникновение в жилище».

Не всякое незаконное проникновение в жилище будет являться проникновением именно в жилище, если рассматривать этот вопрос применительно к субъективной стороне преступления.

Хищение, сопряженное с незаконным проникновением в жилище, характеризуется умышленной формой вины. Поэтому, учитывая принцип вины, установленный ст. 7 УК РФ, лицо не подлежит уголовной ответственности по признаку «незаконное проникновение в жилище», если, незаконно проникая в какое-либо помещение (строение), являющееся жилищем, оно этого не осознавало и не желало нарушать прав граждан на его неприкосновенность. Такие действия следует квалифицировать как проникновение в помещение либо иное хранилище.

Поскольку применение примечания к ст. 139 УК РФ неодинаково, считаю, что целесообразно было бы законодательно дополнить конец примечания после слов «но предназначенные для временного проживания» словами «и используемые в этих целях». Это дополнение внесло бы ясность в примечание и развеяло бы сомнения относительно того, что посягательство на любое помещение, в котором проживание людей в принципе возможно, но которое как жилище не используется, не может рассматриваться как посягательство на жилище в конституционно-правовом и уголовно-правовом смысле.

ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29
«О СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ПО ДЕЛАМ О КРАЖЕ, ГРАБЕЖЕ И РАЗБОЕ»

Принцип неприкосновенности жилища в уголовном судопроизводстве: правовые основы, содержание, гарантии

Рассматривается правовое закрепление в международных и отечественных правовых актах права на уважение неприкосновенности жилища в уголовном судопроизводстве и гарантий его обеспечения. Использованы абстрактно-логический, сравнительно-правовой и формально-юридический методы. На основе сравнительного анализа понятия “жилище” в жилищном, уголовном, уголовно-процессуальном праве обосновывается вывод о том, что наиболее широкое определение данного термина содержится в УПК РФ: защита неприкосновенности жилища при производстве следственных и иных процессуальных действий по уголовным делам обеспечивается независимо от отнесения помещения к жилищному фонду, а также от того, предназначено ли данное помещение для проживания людей, от пригодности его для проживания. Юридическое значение имеет сам факт использования помещения или строения для постоянного или временного проживания человека. Отмечается необходимость толкования термина “жилище” с учетом правовой позиции Европейского суда по правам человека, который в ряде своих решений признал, что гарантии неприкосновенности жилища могут быть применены не только к месту жительства лица, но и к месту его профессиональной работы. Обосновывается вывод, что ограничение неприкосновенности жилища допускается только в порядке, в пределах, по основаниям и при условиях, которые предусмотрены уголовно-процессуальным законом. Эти условия, основания, порядок и пределы варьируются в зависимости от вида процессуального действия, связанного с проникновением в жилище. К ним могут относиться необходимость предварительного получения судебного решения, наличие возбужденного уголовного дела, участие понятых и др.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство, принцип, жилище, служебное помещение, вторжение, неприкосновенность, частная жизнь, личная тайна, семейная тайна, обыск в жилище, осмотр жилища, судебное решение, гарантии.

  1. Правовое закрепление неприкосновенности жилища в уголовном судопроизводстве

Требование о неприкосновенности жилища, как и требование об уважении личной и семейной жизни, относится к числу общепризнанных принципов международного права (ст. 12 Всеобщей декларации прав человека , ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах , ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) .

Всеобщая декларация прав человека. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948 // Российская газета. 1995. 5 апр.

Международный пакт о гражданских и политических правах. Принят Генеральной Ассамблеей ООН 16.12.1966 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 12.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод и Протоколы к ней. Принята Советом Европы 04.11.1950 // Собрание законодательства РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

Конституция РФ (ст. 25) , гарантируя каждому право на неприкосновенность жилища, предусматривает, что никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц, иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения; права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо для достижения конституционно значимых целей (ч. 3 ст. 55).

Конституция РФ. Принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с изм., внесенными Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ, от 05.02.2014 N 2-ФКЗ) // СПС “КонсультантПлюс”.

Положения ст. 12 УПК РФ имеют целью конкретизировать закрепленное в ст. 25 Конституции РФ право на неприкосновенность жилища и обеспечить его защиту с помощью уголовно-процессуальных средств: согласно ст. 12 УПК, осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК (ч. 1); обыски, выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК (ч. 2).

Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001 N 174-ФЗ // СПС “КонсультантПлюс”.

  1. Понятие жилища

Границы вторжения государства в право каждого на неприкосновенность жилища определяются содержанием термина “жилище” в национальном законодательстве, а также толкованием данного термина Европейским судом по правам человека.

И.А. Одношевин справедливо отмечает, что специфика предметов правового регулирования в различных областях права не позволит сформулировать универсальное определение понятию “жилище”, которое могло бы использоваться на практике во всех отраслях правоприменения. В определениях жилища, которые мы находим в различных отраслях права, отражается предмет каждой отрасли и задачи, решаемые ею .

См.: Одношевин И.А. Понятие “жилище” и его значение для уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности // Актуальные проблемы российского права. 2014. N 6. С. 1234.

Понятие жилища, закрепленное в п. 10 ст. 5 УПК, является более широким, чем закрепленное в ч. 2 ст. 15, ч. 1 ст. 16 ЖК РФ и в примечании к ст. 139 УК РФ : защита неприкосновенности жилища при производстве следственных и иных процессуальных действий по уголовным делам обеспечивается независимо от отнесения помещения к жилищному фонду, а также от того, предназначено ли данное помещение для проживания людей, от пригодности его для проживания. Юридическое значение имеет сам факт использования помещения или строения для проживания (хотя бы временного) человека. Поэтому понятие жилища не исключает гарантии неприкосновенности в отношении, например, хозяйственных построек, находящихся на территории индивидуального домовладения .

Жилищный кодекс РФ от 29.12.2004 N 188-ФЗ // СПС “КонсультантПлюс”.

Уголовный кодекс РФ от 13.06.1996 N 63-ФЗ // СПС “КонсультантПлюс”.

Определение Конституционного Суда РФ от 12.05.2005 N 166-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Котовой Светланы Евгеньевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 10 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса РФ” // Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. N 6.

Как отметил Конституционный Суд РФ, условием отнесения нежилых помещений и строений, не входящих в жилой фонд, к жилищу является факт их использования для временного проживания. Понятие жилища, закрепленного в п. 10 ст. 5 УПК РФ, не исключает гарантии неприкосновенности в отношении, например, хозяйственных построек, находящихся на территории индивидуального домовладения .

Определение Конституционного Суда РФ от 21.06.2011 N 862-О-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Илюшкина Павла Валерьевича на нарушение его конституционных прав положением части третьей статьи 162 Уголовного кодекса РФ” // СПС “КонсультантПлюс”.

Еще более широкое значение термин “жилище” имеет в Конвенции о защите прав человека и основных свобод: Европейский суд по правам человека в ряде своих решений сформулировал правовую позицию, согласно которой термин “жилище” может быть применен и к служебным помещениям, поскольку в некоторых сферах (включая оказание юридической помощи адвокатами) вести профессиональную деятельность “можно с таким же успехом и со своего места жительства, и наоборот, можно заниматься делами, которые не относятся к профессиональной сфере, в офисе или коммерческих служебных помещениях” .

Постановление Европейского суда по правам человека от 16.12.1992 по делу “Нимитц против Германии” (Niemietz v. Germany). § 28, 30 и 31 // Европейский суд по правам человека. Избр. решения. Т. 1. М.: Норма, 2000. С. 771 – 772.

К вмешательству со стороны государственных органов в неприкосновенность жилища ЕСПЧ относит, в частности:

а) обыск в жилом помещении ;

б) обыск в офисе адвоката, в том числе с целью установления документов или информации на электронном носителе ;

в) вторжение сотрудников полиции в дом в целях устранения конфликта ;

г) вторжение военнослужащих в жилище с целью ареста .

Постановление Европейского суда по правам человека от 25.02.1993 по делу “Функе против Франции” (Funke v. France) // Там же. С. 793.

Постановление Европейского суда по правам человека от 22.12.2008 по делу “Алексанян (Aleksanyan) против РФ”. Жалоба N 46468/06. § 212 // Российская хроника Европейского суда. 2011. N 1.

Постановление Европейского суда по правам человека от 23.09.1998 по делу “Маклауд против Соединенного Королевства” (McLeod v. United Kingdom) // СПС “КонсультантПлюс”.

Постановление Европейского суда по правам человека от 28.10.1994 по делу “Мюррей против Соединенного Королевства” (Murray v. United Kingdom). § 88 // Европейский суд по правам человека. Т. 2. С. 32 – 53.

В соответствии с п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ “О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней” правовые позиции Европейского суда учитываются при применении законодательства РФ. В частности, содержание прав и свобод, предусмотренных законодательством РФ, должно определяться с учетом содержания аналогичных прав и свобод, раскрываемого Европейским судом при применении Конвенции и Протоколов к ней. Поэтому термин “жилище” должен толковаться с учетом его конвенционного значения.

Это интересно:  Обвинение в коррупции: закон, ответственность, коррупция на госслужбе

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 N 21 “О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней” // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. N 8.

  1. Условия и основания ограничения неприкосновенности жилища. Гарантии законности и обоснованности вторжения в жилище

Принцип неприкосновенности жилища устанавливает пределы допустимого вмешательства государственных органов в осуществление лицом права на неприкосновенность жилища при производстве по уголовному делу.

Европейский суд по правам человека рассматривает такое вмешательство как объективно необходимое условие обеспечения справедливого баланса “между интересами индивидуума и общества в целом” , поэтому исключения из неприкосновенности жилища “требуют ограничительного толкования… и необходимость их использования в каждом конкретном случае должна быть четко установлена” .

Постановление Европейского суда по правам человека от 09.12.1994 по делу “Лопез Остра против Испании” (Lopez Ostra v. Spain) // Европейский суд по правам человека. Т. 2. С. 69 – 78.

Постановление Европейского суда по правам человека от 25.02.1993 по делу “Функе против Франции” (Funke v. France) // Там же. Т. 1. С. 788 – 795.

Это обусловлено, в частности, тем, что при вторжении в жилище “подвергается ограничению не только непосредственное право на неприкосновенность жилища, но и создается угроза неприкосновенности частной жизни, сохранности личной или семейной тайны” .

Чернышев М.А. Актуальные вопросы осмотра места происшествия в жилище // Актуальные проблемы российского права. 2008. N 2. С. 336.

Ограничение неприкосновенности жилища допускается только в порядке, в пределах, по основаниям и при условиях, которые предусмотрены уголовно-процессуальным законом. Эти условия, основания, порядок и пределы могут меняться в зависимости от вида процессуального действия, связанного с вторжением в жилище. Например, осмотр жилища допускается как с согласия проживающих в нем лиц, так и на основании судебного решения (при отсутствии указанного согласия) (ч. 1 ст. 12 УПК). Обыск и выемка в жилище могут производиться только на основании судебного решения (независимо от согласия лиц, проживающих в жилище) (ч. 2 ст. 12 УПК). Остальные процессуальные действия, производство которых сопряжено с ограничением неприкосновенности жилища (проверка показаний на месте, следственный эксперимент, допрос, предъявление для опознания, освидетельствование, очная ставка, контроль и запись телефонных и иных переговоров и др.) , производятся либо с согласия лиц, проживающих в жилище, либо на основании судебного решения.

О следственных действиях, не указанных в ст. 12 УПК, но сопряженных с вторжением в жилище, см.: Янкин А.Н. Некоторые проблемы производства следственных действий в жилище // Актуальные проблемы российского права. 2008. N 1. С. 305.

Помимо требований, сформулированных в ст. 12 УПК, принцип неприкосновенности жилища получает конкретизацию в положениях закона, регламентирующих проведение названных следственных действий. Так, положения ч. 2 ст. 12 УПК применительно к обыску в жилище конкретизируются в нормах ч. 2 ст. 29, ст. 165, ч. 1 и 3 ст. 182 УПК.

Необходимость получения предварительного судебного решения для ограничения неприкосновенности жилища при производстве следственных действий является одной из наиболее действенных гарантий, направленных на защиту прав проживающих в нем лиц от произвольного или чрезмерного вмешательства в личную жизнь. В то же время закон допускает при определенных условиях в виде исключения производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище без судебного решения.

Европейский суд по правам человека в ряде своих решений отметил, что государство обладает определенной сферой усмотрения при решении вопроса о вмешательстве в неприкосновенность жилища, в частности “статья 8 Конвенции не требует предварительного судебного разрешения на проведение обысков на дому и изъятий” . Однако при этом в национальном законодательстве должны быть предусмотрены гарантии против злоупотреблений при ограничении неприкосновенности жилища, поскольку отсутствие требования предварительной судебной санкции может привести к тому, что органы следствия будут располагать неограниченной свободой усмотрения при оценке наличия оснований для производства обыска и изъятия имущества. Например, такой гарантией может служить право лица обратиться в суд с жалобой на законность и обоснованность постановления об обыске .

Постановление Европейского суда по правам человека от 07.06.2007 по делу “Смирнов (Smirnov) против РФ” // Российская хроника Европейского суда. Прил. к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Спец. вып. 2008. N 3. С. 65 – 74.

Кроме того, в исключительных случаях, не терпящих отлагательства, на основании постановления следователя, органа дознания осмотр жилища, обыск и выемка в жилище могут производиться без получения судебного решения. В этом случае следователь или орган дознания, по постановлению которых проводилось такое следственное действие, обязаны в течение 24 часов с момента начала производства этого действия уведомить об этом судью и прокурора. В течение 24 часов с момента поступления указанных материалов в суд он выносит постановление о законности либо незаконности произведенного следственного действия. Если судья признает произведенное следственное действие незаконным, все доказательства, полученные в ходе такого следственного действия, признаются недопустимыми (ч. 5 ст. 165 УПК).

Требование получения судебного решения не распространяется на процессуальные действия, проводимые в служебных и административных помещениях (офисах, складах и т.д.). Так, постановлением судьи незаконно удовлетворено возбужденное следователем ходатайство и разрешено производство обыска в помещении офиса ООО “Т.”, поскольку это помещение не подпадает под указанное в законе определение жилища и для его обыска судебное решение не требуется. Постановление судьи отменено, а производство по ходатайству следователя о производстве обыска в помещении офиса ООО “Т.” прекращено .

Постановление Президиума Свердловского областного суда от 12.04.2006 по делу N 44-У-142/2006 // Бюллетень судебной практики по уголовным делам Свердловского областного суда // СПС “КонсультантПлюс”.

Дополнительные гарантии неприкосновенности жилища отдельных категорий лиц установлены гл. 52 УПК, ст. 15 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде РФ” ; ст. 16 Закона РФ “О статусе судей в Российской Федерации” ; ст. 19 Федерального закона “О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ” ; ст. 12 Федерального конституционного закона “Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации” , ст. 13 Федерального закона “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ” и др. Так, производство следственных действий в отношении адвоката (включая используемые им для осуществления профессиональной деятельности жилые и служебные помещения) допускается только на основании судебного решения (ст. 8 Федерального закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ”) .

Федеральный конституционный закон от 21.07.1994 N 1-ФКЗ “О Конституционном Суде РФ” // СПС “КонсультантПлюс”.

Федеральный закон от 08.05.1994 N 3-ФЗ “О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ” // СПС “КонсультантПлюс”.

Федеральный конституционный закон от 26.02.1997 N 1-ФКЗ “Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации” // СПС “КонсультантПлюс”.

Федеральный закон от 06.10.1999 N 184-ФЗ “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ” // СПС “КонсультантПлюс”.

Федеральный закон от 31.05.2002 N 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации” (в ред. от 2 июля 2013 г.) // Собрание законодательства РФ. 2002. N 23. Ст. 2102.

Европейский суд по правам человека рассматривает “вмешательство со стороны государственных органов” в реализацию права на неприкосновенность жилища как ограничение этого права, сопряженного с вторжением в него. К такому вторжению Европейский суд относит inter alia:

а) обыск в жилом помещении ;

б) обыск в офисе адвоката, в том числе с целью установления документов или информации на электронном носителе ;

в) вторжение сотрудников полиции в дом в целях устранения конфликта ;

г) вторжение военнослужащих в жилище с целью ареста .

Постановление Европейского суда по правам человека от 25.02.1993 по делу “Функе против Франции” (Funke v. France) // Европейский суд по правам человека. Т. 1. С. 788 – 795.

Постановления Европейского суда по правам человека от 16.10.2007 по делу “Визер и Бикос Бетайлигунген Гмбх против Австрии” (Wieser and Bicos Beteiligungen GmbH v. Austria). Жалоба N 74336/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2008. N 4; от 19.09.2002 по делу “Тамосиус против Соединенного Королевства” (Tamosius v. United Kingdom). Жалоба N 62002/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. N 2.

Постановление Европейского суда по правам человека от 23.09.1998 по делу “Маклауд против Соединенного Королевства” (McLeod v. United Kingdom) // Reports of Judgments and Decisions. 1998. N VIII.

Постановление Европейского суда по правам человека от 28.10.1994 по делу “Мюррей против Соединенного Королевства” (Murray v. United Kingdom) // Европейский суд по правам человека. Т. 2. С. 32 – 53.

Критериями допустимости ограничения права лица на неприкосновенность жилища Европейский суд по правам человека считает:

1) наличие основания для вторжения в жилище во внутреннем законодательстве . При этом закон должен быть доступен для заинтересованного лица с тем, чтобы у него была возможность предвидеть последствия его применения в отношении себя, а также чтобы закон не противоречил принципу верховенства права ;

2) осуществление вторжения исключительно в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Например, обыск в офисе адвоката признан правомерным, поскольку он был направлен на предотвращение преступления и защиту прав других лиц ;

3) вторжение должно быть необходимым в демократическом обществе для достижения указанных целей . При этом оценивается доступность эффективных гарантий против необоснованных действий, предусмотренных национальным законодательством, а также то, как данные гарантии действовали в конкретном рассматриваемом деле. Европейский суд по правам человека учитывает тяжесть преступления, в связи с которым произошло ограничение неприкосновенности жилища; наличие судебного акта в отношении вторжения, а также был ли данный акт основан на разумном подозрении, а сфера его применения в разумной степени ограничена; способ вторжения; его влияние на профессиональную деятельность и репутацию лиц, чьи права были ограничены .

Постановление Европейского суда по правам человека от 23.09.1998 по делу “Маклауд против Соединенного Королевства” (McLeod v. United Kingdom).

Постановление Европейского суда по правам человека от 24.04.1990 по делу “Крюслен против Франции” (Kruslin v. France). § 28, 29 // Европейский суд по правам человека. Т. 1. С. 669 – 670.

Постановление Европейского суда по правам человека от 16.12.1992 по делу “Нимитц против Германии” (Niemietz v. Germany).

Постановление Европейского суда по правам человека от 22.12.2008 по делу “Алексанян (Aleksanyan) против РФ”; Постановление Европейского суда по правам человека от 06.09.1978 по делу “Класс (Klass) и другие против Федеративной Республики Германии” // Европейский суд по правам человека. Т. 1. С. 168 – 186.

Постановления от 28.04.2005 по делу “Бак против Германии” (Buck v. Germany). Жалоба N 41604/98 // ECHR. 2005. IV; Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 9; от 16.12.1997 по делу “Каменцинд против Швейцарии” (Camenzind v. Switzerland) // Reports of Judgments and Decisions. 1997. N VIII и др.

Несоответствие нарушения права на неприкосновенность жилища указанным критериям влечет признание произведенного вторжения не соответствующим требованиям ст. 8 Конвенции .

Постановление Европейского суда по правам человека от 22.05.2008 по делу “Илия Стефанов против Болгарии” (Iliya Stefanov v. Bulgaria). Жалоба N 65755/01 // СПС “КонсультантПлюс”.

  1. Одношевин И.А. Понятие “жилище” и его значение для уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности // Актуальные проблемы российского права. 2014. N 6. С. 1232 – 1239.
  2. Чернышев М.А. Актуальные вопросы осмотра места происшествия в жилище // Актуальные проблемы российского права. 2008. N 2. С. 330 – 339.
  3. Янкин А.Н. Некоторые проблемы производства следственных действий в жилище // Актуальные проблемы российского права. 2008. N 1. С. 305 – 306.

Источник: Актуальные проблемы российского права, 2015, N 2

Статья написана по материалам сайтов: xn—-7sbbaj7auwnffhk.xn--p1ai, bstudy.net, thewallmagazine.ru, www.lawmix.ru, zakoniros.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector